читать далее...
Сам он называет свой подход «искусством четвертого мира», и это не обязательно музыка – это вообще такое отношение к творчеству и созиданию, которое предполагает создание уникального и неповторимого результата. «Когда я впервые сформулировал, чего на самом деле хочу, к чему я осознанно или бессознательно стремлюсь, - признается музыкант в одном из интервью, - это было потрясением и неожиданностью для меня самого: я вдруг понял, что больше всего мне хочется быть ни на кого не похожим, уметь делать то, чего не умеет никто на свете – только в этом случае жизнь имеет смысл и можно говорить, что человек реализовал себя как индивидуальность». Но пришел он к такому взгляду на вещи не сразу.Джон Хассел родился в март 1937 года в городе Мемфисе, штат Теннесси. Его отец играл немного на корнете и трубе, и он с раннего детства пытался извлечь звуки из отцовского инструмента. Подбирал для собственного удовольствия популярные джазовые мелодии, запершись в ванной.
Потом он изучал классическую музыку в Нью-Йорке и Вашингтоне, но это было так скучно, что чуть вообще не отбило у него интерес к исполнительству. Первое, что ему действительно понравилось и заинтересовало, была 12-тоновая концепция Шенберга и его последователей из Новой Венской школы. Хассел понял, что нужно ехать в Европу, где больше свежих идей. Так он и сделал и вскоре попал в класс к самому Карлхайнзу Штокхаузену, который уделял тогда особое внимание электронной и шумовой музыке. «Это было очень странно и очень интересно тогда, задания, которые давал мне Штокхаузен были одно необычнее другого, - вспоминает трубач, - например, однажды он попросил меня записать нотами шумы и помехи, доносившиеся из радиоприемника».Вернувшись в Америку, Хассел обнаружил, что настоящие музыканты-экспериментаторы, мечтающие совершить прорыв на ту сторону звука, есть и у него на родине. Он сблизился с ЛаМонте Янгом, а затем – с Терри Райли, который как раз закончил свое эпохальное произведение «In C». Джон Хассел принимал участие в самой первой записи этого сочинения, которое до сих пор считается главным символом минимализма, а может быть даже и всей экспериментальной музыки ХХ века.
Примерно в это же время, а речь идет о начале 70-х годов, Хассел знакомится с индийской музыкой. Его наставником становится вокалист Пандит Пран Натх, которого вытащили в Америку композитор ЛаМонте Янг и его жена Мэриэн Зазила. Кстати, учеником Натха считал себя и великий джазовый трубач Дон Черри.Под влиянием Натха Джон Хассел уясняет для себя две вещи: во-первых, пение и вообще голос – это основа основ, живая вибрация, скрытая в каждом звуке, а во вторых, главное в музыке – не ноты, а то, что между ними: микроинтервалы, глиссандо, скольжение от одного тона к другому. Труба была крайне неудобным (слишком ярким, прямолинейным) инструментом для того, чтобы воплощать эти открытия в жизнь. Хассел понял, что ему придется учиться заново и ломать традиционные представления об этом инструменте. В итоге он создал особый звук, позволяющий исполнять на трубе индийскую рагу. Научиться играть рагу он мечтал много лет и искренне считал, что рага - это ключ, который позволяет раскрыть и познать внутреннюю красоту любого стиля или направления в музыке. Не все разделяли взгляды Джона Хассела, но многие известные музыканты шли на контакт с ним, когда им было нужно решить какую-то важную или особенную задачу. Например, Питер Гебриэл пригласил его принять участие в создании саундтрека к знаменитому фильму Мартина Скорсезе «Последнее искушение Христа». С Джоном Хасселом охотно сотрудничали Дэйвид Силвиэн, Брайен Ино, Дэйвид Бирн из Talking Heads и многие другие.Сам Хасселл, наверное, никогда не назвал бы свою музыку джазом, но, несомненно, джаз был одним из миров, в которые он входил и которые познал в поисках индивидуальности и смысла, скрытого в звуке.
782